Нина ВАСИЛЕВСКАЯ

В ЭФИРЕ «ТИХИЙ ОКЕАН»

«Региональная, широковещательная радиостанция «Тихий океан» работает в эфире!», — эти слова раздаются ежедневно. Программа стала микрофоном Дальнего Востока и с июня шестьдесят седьмого года, приняв статус широковещательной радиостанции, быстро завоевала признание в нашем морском краю. Рыбаки охотно и щедро помогали редакции, брали корреспондентов на свои суда, на путины в районы промысла...

Пять-шесть журналистов всегда находились в море. Корреспондентов безропотно пересаживали с судна на судно, подбрасывали в нужное им место на 200-300 миль. На них вроде бы и не распространялись строгие правила судового распорядка — их вкусно кормили, давали подольше поспать, если писалось ночью. Они были любимцами экипажей, и каждый старался рассказать им о своей семье.

Зональная радиостанция была по сути своей как малый радиокомитет внутри большого радио. Собственные корреспонденты в Хабаровске, Благовещенске, Магадане, на Сахалине, Камчатке, режиссер и редактор у каждого ежедневного часового выпуска, служба стенограмм и, наконец, Главная редакция — мозг и душа программы. Всего нас было в редакции двадцать пять человек.

Работать в «Тихом» считалось престижным и сверхответственным делом — и работали там много лет одни мужчины - журналисты. (Как это в морской пословице придумано: женщина на борту — быть беде?) Может, потому и не брали... А радиостанция была как палуба, как мостик судна — её без конца бросало от «шторма», её будоражило, и «эпицентром» всех этих «бурь» был сектор печати Крайкома КПСС, расположенный сначала через дорожку, на той же улице, а позднее тоже рядышком — только с горки вниз скатиться...

Председатели комитета (а их было несколько — славные имена!) и главные редакторы столько пережили от этого «соседства» и «руководства», что не приведи Господь!

В истории краевого радио живет, как легенда, такой факт: на «Дмитрии Часовитине» вышел из строя передатчик, а именно перед этим матрос с «Часовитина» получил радиограмму о том, что с ним будет говорить жена. Судно находилось в рейсе уже много месяцев, когда он узнал, что ничего не услышит! И тогда капитан принял смелое решение: судно сделало крюк миль в четыреста и в Беринговом море пришвартовалось к одному из промышлявших там БМРТ... Удивительно, не правда ли? А вот было...

Радио было домашним и добрым, оно было другом, которому доверяли. Им дорожили как совершенно необходимой частью личной жизни. Журналист, пришедший на радиостанцию из газеты, как правило, в «Тихом» работать не мог. Он не понимал, зачем вот этот вздох, зачем эта пауза, когда человек проглатывает в горле ком, чтоб говорить дальше; зачем смеяться или плакать и вообще на весь мир говорить о том, что у тебя на душе! Он не понимал, что, если оборвать эту живую ниточку, сплетенную из родного голоса, человек в море может не выдержать. Связь с берегом была в те годы необычайно тесной, а рыбаки — мужики смелые и одновременно робкие — приходили после путины на радиостанцию и говорили: «Вот он я. Спасибо, что помогли!» Они дарили цветы, диковинные раковины, морские сувениры. Помню, один матросик с китобоя принес в редакцию даже позвонок кита, — огромный и пугающий...

Мы знали многих в лицо: и знаменитых капитанов, и ловцов, и гарпунеров, и рыбообработчиков. Их жены тоже были нам знакомы. Микрофон действовал на них просто убийственно. Это сейчас — «Здравствуй, Сережа, дома все в порядке, скучаем, ждем». А раньше звуковые письма были как объяснение в любви — проникновенны и поэтичны. Если была весна, вспоминался первый подаренный букетик ландышей, если осень — большой букет красно-желтого клена! А сколько семей сохранил ‘Тихий Океан», сколько помирил мужей и жен, сколько соединил влюбленных сердец! Тысяча писем в месяц -меньше и не бывало. Письма приходили мешками!!! И хоть это весьма и весьма затрудняло нашу журналистскую работу, но все мы радовались такому доверию. Ведь сказал же как-то по простоте душевной боцман с плавбазы «Дальний Восток»: «Вы нас рыбу ловить не учите и начальникам в «Дальрыбе» скажите это. Вы нам давайте голоса наших жен, детей и матушек».

А уж дети — это был совершенно особый разговор. Они ничего и никого не боялись, у микрофона вели себя так, как хотели. Забирались на стул или даже на стол, смеялись, плакали, сопели, куражились — справиться с ними могла только женщина... Я уже потом, грешным делом, подумала, уж не потому ли взяли меня — единственную женщину — работать среди мужиков? Они мне иногда говорили: «Мы тебя не только терпим, но терпим с удовольствием!» (Надо же! Целых двадцать пять лет!).

Помню, перед Новым годом пришла в «Тихий Океан» такая маленькая, трехлетняя конопатень-кая девочка.

«Меня зовут Муся, — сказала она первым делом. — А это моя бабушка. А папа в море, а мама плачет, потому что в море шторм. И она боится». Муся усадила свою бабушку в уголок, забралась на стол и сказала: «Баба, ты молчи, чтоб тебя не было слышно! Даже не кашляй и не дыши, а то все испортишь. А я сейчас буду с папой говорить». Бабушка, конечно, замерла, а Муся так это с ходу, весьма смело: «Папа, ты меня слышишь? Я тебе подарочек расскажу. На Новый год! Чтобы ты не скучал. Слушай: жили-были дед и баба. Только у них не курочка Ряба была, а дочка в белом платье. Захотела она пойти замуж. Шла, шла, шла, пришла — а замуж закрыт!» Наутро пришла радиограмма: «Смеялись всей базой. Целую Мусю, жену, маму и весь «Тихий Океан». Механик Сенявин».

«Тихий Океан», миленький, родной! Я первый раз в рейсе — и мне тяжело! Но после каждой твоей программы — оживаю, и путина для меня продолжается. Всех обнимаю. Евгений Клименко. Матрос-обработчик».

Но вот однажды на пороге редакции появилась больших размеров розовощекая женщина, запыхавшись, видно, от быстрой ходьбы и волнения, она посмотрела туда, где по обе стороны ее ног стояло по зареванному и испуганному малышу.

— Вы чем это тут занимаетесь? — начала она зычным голосом — Вы вчера в «Тихом Океане» что сказали нашему папке? Про какую такую любовь? На весь мир! От кого? — Я вас спрашиваю! Покажите мне эту шалаву!? Это я его жена, понятно? А это его дети! А она откуда взялась? «Милый, дорогой, жду тебя...» — передразнила она. - А вы паспорт у нее проверяли?

Паспорт мы, конечно, не проверяли, потому, что никогда не делали этого и потому, что такого «сюрприза» на радиостанции не ожидалось никогда!.. Мужики все куда-то вмиг испарились, и весь удар я взяла на себя... С большим трудом успокоив жену и детей, я записала их на пленку, и звуковое письмо уже вечером звучало в «Тихом Океане». Однако этот случай я запомнила на всю жизнь. Впрочем, любвеобильный морячок, наверное, тоже! Позже, разыскав девушку в кинотеатре «Океан» (она, оказывается, работала там, и я вспомнила эту её первую фразу), я сказала ей:

— Что же Вы, голубушка, так подвели меня -поздравили, и с любовью! — чужого мужа Петю?

— А вот пусть знает! — сказала она. — Не все бабы дуры. Обещал на мне жениться теперь женится!

Я посмотрела на её крашеные волосы, па её худобу, на впалые от курева щеки, все поняла и промолчала, хотя очень хотелось сказать: «Да не женится он на тебе, не женится!..» Но ему хороший урок!

Вспоминается среди многих еще один забавный случай. Так произошло, что заболел начальник Дальрыбы — гроза морей и океанов. Врачи, конечно, поместили его в отдельную палату и ни одна деловая бумага к нему не попадала — у них такой был строгий сестринский контроль. Но всякий раз, когда его навещали помощники, он проявлял такую осведомленность в делах на бассейне, что те моментально замолкали. Ничего не удавалось утаить или скрыть. Оказывается, начальник каждый день слушал «Тихий Океан», понимал, что репортажи записывались прямо в море, на борту — а значит, все реально, именно так и было, и делал заметки.

— В жизни бы не додумался, — сказал мне его помощник.

— А зря, — ответила я, ужасно гордая этим обстоятельством.

Остается только добавить, что через радиостанцию «Тихий Океан» прошли лучшие журналисты Дальнего Востока. Они стали потом значительными людьми, известными на всю страну, и я хотела бы взять на себя смелость от имени рыбаков в дни юбилея Приморского радио поклониться с доброй памятью всем, кто создавал наш «Тихий Океан» — микрофон Дальнего Востока.

«Дальневосточные ведомости», 4-10 января 2001 года

 

1984 г. Журналисты р/ст. «Тихий океан». 1-и ряд: Саша Колесов, Андрей Островский. 2-й ряд: Толя Матвиенко, Женя Давид-Хан, Дима Брюзгин