История ГТРК "Владивосток": Телевидение Радио Дальтелефильм Фестивали

История телевидения и радио в Приморском крае

Якимов Петр Кириллович
Должность:
Кинооператор
Биография:

Вместо биографии

Глава из книги кинорежиссера Владимира Патрушева «Трунька»


ПЕТЯ ЯКИМОВ

Один из моих сокурсников. Прирожденный репортер. Он интуитивно оказывается в том месте и в то время, где зреет горячая новость. Вот пример. Петя первым из приморцев увидел изображение Юрия Гагарина. Как это было, рассказал мне сам Якимов.

— Гагарин летал 12 апреля, а 13-го утром, часов в  десять по местному времени, мы получили приказ директора студии Владимира Бусыгина идти на улицы и снимать ликующих горожан. Сообщение ТАСС о полете Гагарина уже было.

Я и мои товарищи, всего четыре телеоператора, взяли камеры, и пошли. А на улицах никакого ликования нет! Люди не прыгали от счастья, не обнимались, не ходили с праздничными плакатами «Да здравствует Гагарин!» или «Космос наш!».

Может быть, в Москве и был по этому поводу ажиотаж, а у нас — тишина. Люди шли какие-то грустные. Мне даже показалось, что народ недопонял, что произошло. Сообщение ТАСС о полете человека в космос поступило, но фотографии самого человека еще не было.

И здесь сработала Петина интуиция — он зашел на Телеграф. В то время Интернета не было, изображения передавали по фототелеграфу. Сигнал поступал по проводам, преобразовывался в световой пучок и засвечивал обычную фотобумагу. Потом ее, как обычную фотографию обрабатывали в проявителе. Когда девушка-оператор подала телевизионщику непроявленную фотобумагу, он ей сказал, чтобы она не беспокоилась и принимала следующий снимок. А он будет проявлять, поскольку в этом деле специалист.

— Я опустил бумагу в проявитель, и через некоторое время появляется лицо Гагарина! Я был первым в Приморье, кто его увидел. Я сполоснул фотографию и показал девушке. Вот, мол, какой Гагарин! Портреты были хорошие, четкие.

Всего было заказано и оплачено две фотографии, одна для газеты «Красное Знамя», другая для «Боевой вахты». Но Якимов уговорил девушку-оператора, чтобы та попросила прислать еще одну для Приморского телевидения, и Хабаровск не отказал.

— Третий снимок, еще мокрый, я взял себе. Затем вышел с ним в телетайпный зал и попросил девушку-оператора поднять фото Гагарина над головой, чтобы все видели. И когда она подняла фотографию, все операторы побросали работу и побежали рассматривать фото. А телетайпный зал большой, телеграфисток было много, и образовалась толпа! Девушки побросали аппаратуру, портрет несколько секунд летал над их головами, а я все это снимал стоя на стуле. Помню, одна девушка закричала: «Ой, какой красавец!» Остальные тоже что-то подобное кричали. Девушек космос не волновал, они смотрели на Гагарина, как на симпатичного мужчину.

Вот такая у Пети интуиция. Материал, который Якимов добыл для телевидения, произвел на студии настоящий фурор.

— Они не сообразили, что на телеграфе в этот день будут принимать фото Гагарина. Об этом вообще никто не знал! Все получилось неожиданно. Меня просто осенило, а вдруг будут принимать фото первого космонавта.

Вот это Петино «осенило», его «эврика» посещало репортера не так часто, но всегда в точку. Из этих озарений и создавался послужной список оператора.

В самом начале пути у нашей студии была лишь одна 35-миллиметровая камера КС-1, копия американской камеры «Eyemo». Такой камерой еще фронтовую хронику снимали, потом одну камеру перевели с баланса на баланс из Треста очистки города, контора зажиточнее, чем телевидение. Камеру «Конвас-автомат» Петя Якимов привез из Москвы. Правда, старенькую, но в рабочем состоянии. Камера была репортерская, она тарахтела как трактор на полевых работах. Для синхронной съемки, то есть когда записывается звук одновременно с изображением, нужна была особая камера, бесшумная. Полный комплект такой камеры, включая звуковые боксы, штатив, набор оптики тянул где-то килограммов на 200. И такую камеру Петя Якимов привез из Москвы вместе с «Конвасом». Камера была списанная, но в хорошем состоянии. Французский аппарат «Super Parvo» с заводским номером 00008. Этой камерой снималась легендарная картина «Путевка в жизнь» — первый советский звуковой фильм. Ей бы уйти на заслуженный отдых, занять почетное место в экспозиции какого-нибудь музея, а она уехала работать на периферию, на Дальний Восток.

Техника студии собиралась по крупицам. Петя вез ее в купейном вагоне, Семен даже разрешил купить для нее отдельный билет. Мы звали камеру любовно — Суперстерва. На ней делались первые синхронные съемки. Снимался и упомянутый ранее фильм «Материнское поле» и «Кирказон». Послужила она хорошо. Я, наверное, был последним из режиссеров на нашей студии, кто использовал эту почтенную матрону на съемках. Снимал для первой киношной работы «Приезжайте к нам в Приморье» пролог. А потом камеру списали окончательно и сдали на металлолом. А жаль. По металлолому нужно было выполнять план. Также выполняли план по серебру, списывая и смывая старые картины.

В 1963 году на одном из рыбацких совещаний тогдашний первый секретарь крайкома Василий Ефимович Чернышов заявил с трибуны, что неплохо бы было сделать фильм про наших славных китобоев. Семен Владимирович Юрченко воспринял эту реплику, как прямое указание партии. Вот тогда и было принято решение послать в рейс одного или двух операторов. Долго думали и решили: Якимов и один справится. Его снарядили тем самым «Конвасом» и пятью тысячами метров пленки, что для такой экспедиции было очень мало. Петя был сам себе и оператором, и режиссером. Должен заметить, поездка эта была для жизни небезопасна, и из этого рейса привозили десяток цинковых гробов или хоронили прямо в Антарктике.

Перед поездкой Петя обошел всю студию, со всеми попрощался и попросил написать ему в блокнот что-нибудь на память. Но, Слава Богу, все обошлось благополучно, и Петя привез из экспедиции отличный материал. А потом пленка попала на монтажный стол Олега Канищева, который сделал из него замечательное кино «Дорога легла за экватор». Удивительно, что отбирая кадры для книжки, я обратил внимание, что каждый из Петиных кадров в отдельности не является законченным художественным произведением, и лишь в совокупности кадров появляется эффект «окна в реальность».

У Пети помимо мощной интуиции была изобретательная голова и золотые руки. Не знаю, где он выкопал эту идею. Но за 30 лет до появления видеокамер, он сконструировал и изготовил синхронную 16-миллиметровую кинокамеру. В обычном киношном процессе изображение и звук записывается разными аппаратами. Видео — кинокамерой, звук — магнитофоном, а потом на монтажном столе совмещаются, чтобы получить оригинал. В Петином аппарате изображение и звук писались на одну пленку. В то время восточные немцы выпустили кинопленку с магнитной дорожкой. Вот для такой пленки и сконструировал Якимов съемочный аппарат.

Многие детали взял от кинопроектора «Украина», другие заказал токарю в мастерской ДВГУ. Целый год работал Петя над своим устройством и к новому 1964 году снял первый репортаж: встреча Нового года во Владивостоке и приветствие москвичам от директора студии Владимира Бусыгина. Такой новинки у нас в стране не знали.

— Москвичи аж обалдели. Даже у них подобного аппарата не было. Мне это оформили как рацпредложение, а в качестве гонорара подарили 300 метров этой дефицитной пленки.

Любил Петя экспериментировать с техникой. Будучи в дружеских отношениях с Виктором Емельяновичем, он выпросил у Назаренко телеобъектив МТО 1000 с метровым фокусным расстоянием и приспособил его к кинокамере Конвас. Правда, резкая картинка получилась не сразу, пришлось обратиться к знакомому токарю, чтобы тот сточил с объектива «лишний» миллиметр. В другой раз, на съемки «Пахарей» он взял «напрокат» объектив от камеры для аэрофотосъемки. Кадр, снятый этим объективом, был настолько сказочно-ирреальным, что выпадал из общей стилистики картины. С болью в сердце пришлось от него отказаться.

Петя любил не только технические новинки, но и уважительно относился к старинным раритетам. Где и когда он раздобыл старый отечественный патефон, никто не знал. Он любил поразить окружающих неожиданными экстравагантными штучками. Представьте себе такую картину. Задрипаный районный ресторан. Из надорванных динамиков хрипит пошловатая музыка, усугубляя провинциальную тоску. Посетители, морщась, пьют горькую водку и лениво ковыряют вилками в салате. Разговаривают все сразу, отчего в вечернем воздухе стоит неразборчивый туповатый бубнеж. Заказываем ужин и с нетерпением ждем появления Пети, который обещал нам какой-то сюрприз. Он появился торжественный, с каким-то чемоданчиком в левой руке и пакетом в правой. Когда открыл чемоданчик, мы все ахнули — патефон. Патефона я не видел с пяти лет. Петя аккуратно завел пружину, достал из пакета старинную пластинку и бережно опустил иглу на черный виниловый диск. Сначала послышалось шипение, потом из чемоданчика полилось: «Валенки, да валенки, ох, да не подшиты стареньки…»

Гул в зале притих. Какой-то пьяный мужик крикнул:

— Заткните динамики, музыку мешают слушать!

И голос Руслановой плыл по волнам табачного дыма, согревая и веселя уставшие сердца.

Якимова привлекали экстремальные ситуации. Он записался в ДОСААФ на курсы подводников, сделал на Дальзаводе водонепроницаемый бокс для подводных съемок. Как бывшего моряка-подводника Петю пригласили в штаб флота и убедительно предложили провести подводные съемки сверхсекретных тренировок водолазов-диверсантов. Все происходило в период Карибского кризиса. С него взяли подписку о неразглашении, и только сейчас, когда он узнал, что гриф секретности снят, поведал эту историю мне. Я не думаю, что Якимова посвящали в детали предстоящей операции, он фиксировал только передвижения диверсантов под водой, выход и вход из подводной лодки через торпедный аппарат. Съемочный подводный бокс работал безотказно. С этим боксом впоследствии работали все съемочные группы, где нужны были подводные съемки.

И еще, судьба его свела с ныне знаменитым поэтом Владимиром Высоцким, в то время опальным. Снимать его тоже был своего рода экстрим.

— «Когда я узнал, что приехал Высоцкий, мне захотелось снять весь концерт на кинопленку. Представляешь, какой это был бы уникальный фильм? Но начальство сказало: «Ты кого собираешься снимать? Это же антисоветчик!» И не дали кинокамеру. Снимал на фотопленку. А первая встреча с Высоцким у меня произошла на квартире Бориса Чурилина. Борис позвонил мне, говорит: приходи, у меня в гостях Высоцкий. Я сначала не поверил, думал — розыгрыш. Приезжаю к нему. Квартира у него была пустая такая — голые стены и круглый стол посреди комнаты. Сидят Чурилин, Высоцкий и молчаливая рыжая девушка, представившаяся студенткой института искусств. Высоцкий разговаривал тихо, совсем не таким голосом, каким пел.

Потом я был на четырех концертах в ДКМ, фотографировал. Высоцкий рассказывал о кино, о театре: «В театре я исполняю три роли на букву «Г» — Галилея, Гитлера и Гамлета». Когда он выступал, в зале стояла тишина. На одном концерте, правда, из зала какой-то парень в наколках крикнул: «Кончай разговаривать, песни пой!», но Высоцкий никак на это не отреагировал и продолжал работать.

— Отсняв первую пленку, я побежал ее сразу проявлять и печатать фотографии. Так спешил, что пленка на последнем кадре оплавилась, и получилось, как сейчас делают на компьютере: гитара как бы отделилась от Высоцкого и повисла в воздухе. Высоцкому этот кадр очень понравился, он взял с собой фотографии. Мне один снимок подписал в шутку: «Петру Владивостокскому от Владимира Высоцкого на долгое царствие», а второй просто — «Якимову Петру. До новых встреч. Высоцкий».

Режиссеры говорят, что Петя нажимает на гашетку камеры раньше, чем об этом подумал сам режиссер. Это не совсем соответствует истине. В этом я убедился на съемках фильма «Пахари». Об этом я расскажу в следующей главе.

На дворе 2014 год. Петя Якимов уже прадед, 24 января ему исполнилось 80 лет, но он полон энергии.

— Пат, я задумал проект: Ханка в четыре времени года. Давай вместе сделаем…