История ГТРК "Владивосток": Телевидение Радио Дальтелефильм Фестивали

История телевидения и радио в Приморском крае

Маркидонова Нелли Ивановна
Должность:
Диктор телевидения, первый в СССР "космический" диктор ТВ, который провел первую передачу Владивосток-Москва через спутник связи "Молния-1"
Работа в ГТРК:
1961 - 1975 гг.
Программы и фильмы:

Фильм Дальневосточной студии кинохроники "Мальчишки уходят в море" с участием Нелли Маркидоновой и ее сына Андрея

Биография:

ВМЕСТО АВТОБИОГРАФИИ

Родилась в городе Алейске на Алтае, но родители увезли меня оттуда на Дальний Восток в трехмесячном возрасте. Отец был военным, поэтому мы часто меняли места жительства. Закончила школу, потом Педагогический институт в Уссурийске. Потом семья переехала во Владивосток, я прошла практику в 9-й школе и собиралась с сентября там учительствовать. Это было лето 1960 года.

Годом раньше у меня родился ребенок, и я с коляской каждый день гуляла в сквере им. С.Лазо. Там и повстречалась с главным редактором литературно-драматического вещания Владивостокской студии телевидения Зинаидой Федоровной Первушиной. Она часто ходила на работу через этот сквер и как-то подошла ко мне, мы познакомились и разговорились. Один раз, потом другой. Сейчас я понимаю, что Зинаида Федоровна, вероятно, ко мне присматривалась. А однажды сказала:

-Знаете, Неля, у нас на телевидении будет проходить конкурс дикторов, и было бы очень хорошо, если бы вы приняли в нем участие.

Я отказалась, сославшись на другие планы, что меня ждут в школе… На что Зинаида Федоровна ответила, что, если я пройду конкурс, то все остальное решить будет не трудно. Но я не решилась и большого значения этому разговору не придала.

И вдруг однажды утром – я дома с мокрой головой – звонок в дверь. Открываю, стоит Зинаида Федоровна. Завтра, говорит, у нас конкурс, если Вы не придете, то я сама за вами приду и отведу за руку. Я пришла, и там действительно был конкурс. Мы читали тексты с листа. И после конкурса оставили меня и еще одного мужчину – почему-то мне кажется, что это был Дима Гончар, хотя Дима пришел к нам позднее… И мы сидим с этим человеком в коридорчике, переживаем… И открывается дверь, и выходит редактор, и сообщает, что мы оба приняты с испытательным сроком. Так вот и началась моя работа на телевидении.  

Очень выручало филологическое образование – знание русского языка, приобретенные навыки. Часто к нам в комитет приезжали  и вели у нас семинары известные московские радио и телевизионные дикторы (некоторые из которых, к слову, когда-то работали во Владивостоке на радио). Например, Виктор Балашов и Алексей Задачин. Хорошо мне помогал тогдашний главный режиссер телестудии Александр Иванович Шинкаренко – умница, фронтовик, выпускник ленинградской консерватории, автор и ведущий многих литературно-музыкальных программ. Кроме того, каждый из владивостокских дикторов по нескольку раз проходил стажировки в Москве на Центральном телевидении, где мы имели возможность учиться мастерству у лучших дикторов страны.

Каждую неделю по вторникам у нас были летучки, на которых выступал дежурный критик из любой редакции, который делал анализ каждой передачи. Потом шло обсуждение. Помню, что у нас был очень дружный и профессиональный коллектив. Во всяком случае, в нашем, дикторском цехе. С Галиной Торчинской – самым, наверное, ярким нашим диктором, я, правда, проработала совсем немного. Но были опытная Женя Симановская, на которую я тоже смотрела, как на своего учителя, Зара Улановская, Гриша Петренко… Через год после моего прихода к нам присоединилась Эля Куценко, Мы с ней одногодки, она тоже закончила педагогический, только успела год отработать где-то в сельской школе, обе темненькие и нас часто сравнивали, говорили, что мы похожи. Не голосами, конечно, а внешне…

Я не могу сказать, почему именно меня выбрали для первого сеанса космической связи. Это не было случайностью, конечно. Начальство решило. Меня поставили в известность. Мне оставалось только готовиться хорошенько, чтобы не было сбоя – это ведь был прямой эфир. Волновалась. Эфир был тяжелый, ночной – после полуночи - часа два или три ночи было.

Помню, как московские техники сначала нам что-то говорили, мы им отвечали, проверяли связь... Внимание, внимание… Потом начался эфир. С нашей стороны была я, а с московской Виктор Иванович Балашов. Начала, по-моему, я со стихами Виталия Коржикова: Москва, открой иллюминаторы, включи мерцающий экран и от Камчатки до экватора к тебе покатит океан... Здравствуйте, дорогие товарищи. Мы начинаем первый сеанс… Дальше не помню. И кто автор текста не знаю. Кто-то из политредакции. Тогда все тексты утверждались цензорами… Не так, как сейчас.

Я вела много разных программ. Я очень любила работу и мне было интересно все. Меня часто приглашала музыкальная редакция, я вела цикл передач о наших знаменитых певцах – Сличенко, например, известных оперных певцах. Очень часто вела концерты приезжих знаменитостей – Магомаева, Кобзона, Штоколова… Тоже по сценариям, но тут уже и я принимала в них участие – рылась в библиотеках, чтобы найти что-то интересное о своих гостях. Потом вела большой цикл по письмам телезрителей. Нам присылали письма с музыкальными заявками – где-то даже лежит фотография, где я сижу за столом, заваленном письмами, и отбираю очередные для передачи. Сначала читала выдержку из письма, затем шел музыкальный номер, о котором просил его автор. Очень часто читала новости с Виктором Бойко, Алексеем Хортовым. Но чаще всех на телевидении новости читал Гриша Петренко… Потом пришел Дима Гончар.

Чувствовала ли я свою популярность? Ну, чувствовала, наверное. Но я всегда была очень стеснительным человеком, застенчивым. Иногда не хватало смелости ответить, когда меня обижали или наоборот слишком хвалили – натура такая. Когда меня хвалили, я терялась, не знала, как на это реагировать – какая уж там звездная болезнь. Мне казалось, что все так и должно быть…

Очень уважаемыми людьми на студии были Борисы Лифшиц и Максименко, все всегда очень ждали передачи Георгия Громова, но болели ли они звездной болезнью, я не знаю. Лично я, когда они приносили в редакцию свои репортажи, то на них всегда смотрели с большим уважением.

Уехала я из Владивостока в Москву в середине 70-х по семейным обстоятельствам – мужа перевели преподавать в военную академию. Потом три года он преподавал на Кубе в академии Рауля Кастро. А с 80-го мы окончательно осели в Москве. Имея опыт ведения концертов, я решила пойти работать ведущей в Московскую государственную филармонию. Меня приняли. Нас там было в то время четверо ведущих. Старшая – Анна Чехова. Мы вели концерты замечательных музыкантов и замечательных музыкальных коллективов на лучших площадках Москвы: в Московской консерватории, в зале им. П.И.Чайковского, в Центральном зале профсоюзов и других. Мы вели Всесоюзные музыкальные фестивали. Я, например, помню из них два: это в Звездном городке фестиваль военных летчиков и Фестиваль духовной музыки. В Звездном нас принимал его командир генерал и летчик-космонавт Шаталов, там мы подружились с Петей Климуком. Мне очень нравилась эта работа, но годы на Владивостокской студии телевидения я вспоминаю как лучшее время в моей жизни, с большим теплом. Такого у меня больше не было. Часто я вижу сны будто бы из того времени. Снится, что сажусь в студии, а у меня нет очков и я их начинаю искать, хотя в то время я очков не носила… Или я бегу на концерт, и вдруг спохватываюсь, что забыла туфли… Часто снится редактор выпуска Ляля Кудаковская. С Нонной Хадиковой мы дружили в Москве. Сейчас большую часть времени я живу в Испании в городке Фуэнхирола, где оказалась после того, как дочь вышла замуж и там поселилась. Сначала я приезжала к ней в гости, а когда вышла на пенсию, то переехала совсем. Мне здесь нравится. Климат хороший и люди приветливые, хорошо относятся к русским. Так хорошо, что даже украинцы представляются здесь русскими. Произношение выдает. Но здесь это все не имеет значения.